Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Нина Краснова

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ В УЗКОМ КРУГУ (ч. 1)

Нина Краснова

5 ч.  · Это видят: Ваши друзья

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ В УЗКОМ КРУГУ (часть 1)

***

- Я уже три дня отмечаю свой день рожденья, а сегодня, сейчас буду отмечать его уже четвёртый день, то есть уже четвёртый раз, - с присущим ей тонким юмором сказала Зоя Богуславская, Зоя Борисовна, когда появилась в ресторане при гостинице «Краун Плаза» (Crowne Plaza), в Центре международной торговли на Краснопресненской набережной, куда пригласила своих близких людей, в основном девочек из Фонда имени Андрея Вознесенского, среди которых оказалась и я, и целых четыре Наташи, и одна Настя, и одна Алёна, и один мужчина – Юрий. Кое-кто не смог прийти. 

- Важно, чтобы в компании женщин был мужчина, и он у нас есть, - с удовлетворением произнесла Зоя, когда мы все сели за большой круглый, искусно сервированный стол, я – рядом с ней, а Юрий – напротив неё. 

Collapse )
Нина Краснова

ВТОРОЙ ТОМ «ЗОЛОТОГО САМОРОДКА…» ПРИШЁЛ В «НЕЗАВИСИМУЮ ГАЗЕТУ»

ВТОРОЙ ТОМ «ЗОЛОТОГО САМОРОДКА…» ПРИШЁЛ В «НЕЗАВИСИМУЮ ГАЗЕТУ»
1.
Давно я не виделась с моими друзьями из «Независимой газеты»: и с Галей Булгаковой, и, ещё давнее, чем с Галей, - с «экслибрисовцами» Женей Лесиным и Андреем Щербаком-Жуковым. С Галей-то я виделась 6 августа, приезжала к ней за газетами, которые она держит и хранит для меня (номерА, где есть мои публикации), а с Лесиным и Щербаком-Жуковым я не виделась с докоронавирусного времени, то есть виделась с ними обоими на юбилейном вечере Людмилы Осокиной, 6 марта, незадолго до первой волны пандемии и до первого карантина, во время которого я – как законопослушная гражданинка своей страны – сидела дома и доделывала и, слава Богу, доделала второй том своей трилогии «Золотой самородок из Хасаута-Греческого», он вышел в свет сразу после карантина.
Гале я вручила этот том ещё 6 августа, а ребят в тот день, в четверг, который у них считается творческим (нерабочим), не было в редакции и я всё собиралась приехать туда, когда они будут там… и, занимаясь своими делами, которые никогда не переделаешь все, прособиралась до 7 октября, когда диктор объявил по ТВ, что в Москве начинается вторая волна пандемии и поэтому с 9 октября социальные карты пенсионеров будут заблокированы… а значит – и моя социальная карта тоже будет заблокирована, и я никуда не смогу поехать на общественном транспорте, в том числе и на таком удобном для меня, как метро.
И 7 октября я подхватилась и поехала в редакцию «Независимой газеты» и убила там сразу трёх зайцев, то есть сделала сразу три важных дела. Во-первых, получила в бухгалтерии гонорар за публикацию своих материалов, сразу за три года (специально не получала их раньше, - ждала, чтобы сумма поднакопилась побольше, копейка к копейке, которая рубль бережёт, рубль к рублю, деньги к деньгам). Во-вторых, я взяла у Гали новую партию газет, где есть мои публикации, и выпила с ней бокал «азерчая»… А в-третьих… встретилась с Женей Лесиным, с которым давно не виделась и давно мечтала увидеться!
2.
7 октября Женя находился в кабинетике один, без своего Санчо-Пансы, без Андрея Щербака-Жукова… И заходить туда никому из посетителей, даже из таких постоянных авторов, как я, было нельзя… Надо было соблюдать меры предосторожности… я так и не поняла, кому и какие: сотруднику редакции, чтобы не заразиться от кого-нибудь из посетителей коронавирусной инфекцией… или посетителю, чтобы не заразиться ею от сотрудника редакции? ))) Шучу…
Раньше в кабинетике было как минимум три сотрудника, Женя, Андрей и ещё Лена Семёнова, плюс несколько посетителей – в основном постоянных авторов газеты. Как сказала бы моя матушка своим солотчинским языком, в это тесном кабинетике было столько людей, что «посевкой не промешать». А теперь здесь – только один Женя Лесин. А Андрей и Лена – «на удалёнке». А потом, наверное, Женя будет «на удалёнке», а Андрей – в редакции, а потом Лена. Они, наверное, теперь чередуются, кому в какой день быть «на удалёнке», а кому в редакции.
Свой первый том я два года назад обмывала здесь с ними троими. А теперь нам не пришлось обмывать здесь мой второй том. Но я передала Жене экземпляры, подписанные команде Экслибриса, пока только мужской половине, Жене и Андрею… и главному редактору «НГ» Константину Ремчукову, о них обо всех есть страницы в этом томе.
3.
А потом мы с Женей Лесиным вышли во двор, на улицу, где Галя Булгакова сфотографировала нас с ним вдвоём и со вторым томом «Золотого самородка…» - у дверей в «Независимую газету», на крыльце, в обнимку друг с другом, уже без всяких мер предосторожности. Зараза к заразе не пристанет, как сказала бы моя мудрая матушка… А я даже забыла снять со своего подбородка маску, в которой явилась в редакцию.

Collapse )
Нина Краснова

Нина Краснова. КОРОНОВИРУС (Журнал "Дети Ра" № 4, 2020)

Нина Краснова

2 ч. · 

Их журнала "Дети Ра" № 4, 2020

Нина Краснова

КОРОНАВИРУС

1. Италия
В Италии престиж Макрона вырос,
Но всё испортил там коронавирус:
Вдруг на Италию напал коронавирус,
И враз в Италии процент болящих вырос,
И враз в Италии процент умерших вырос.

2. Спрос
Из Китая к нам пришёл коронавирус,
И у нас, на радость каждому продмагу,
Спрос на гречку и на макароны вырос
И на туалетную бумагу.

3. Изоляция
Сидят старушки в самоизоляции,
Покинутые всеми все, и злятся и
Винят во всем, во всем коронавирус,
Который со слона из мухи вырос.

4. Карантин
Нас не радует эта картина
Коронавирусного карантина.

5. Половцы
С коронавирусом пришли в Россию ПОЛОВЦЫ
и заразили полстраны и ПОЛ-ОВЦЫ.

6. Печенеги
Заразили коронавирусом нас ПЕЧЕНЕГИ
и лежат предаются на ПЕЧИ НЕГЕ.

7. «Звёзды» ТВ
«Звёзды» в куче на ТВ России скучены
(Их попробуй кем-то замени ты):
Как коронавирус – все раскручены,
Как коронавирус – знамениты.

8. Трагедия — комедия
Как пиарят новый вирус наши медиа.
Где трагедия, не знаешь, где комедия.

9. Роли
Пиарятся лица наши медийные,
Играя роли свои «комедийные».

Нина Краснова

СОЛОТЧИНСКАЯ МЁРТВАЯ НЕВЕСТА

Из рассказов моей матушки


Моя матушка рассказывала мне про одну солотчинскую девушку, которая «от любови умерла», в середине 30-х годов, во времена детства моей матушки:
- Девушка эта была из хорошей семьи и по-солотчинским меркам очень красивая, фигуристая, осанистая, складненькая, с полными ножками, с приятным белым личиком. И очень любила одного солотчинского парня. И он её любил. И вроде бы уже собирался жениться на ней, но почему-то раздумал, почему-то охладел к ней. И она стала сохнуть и чахнуть от тоски день за днём. Сохла-сохла, чахла-чахла у всех на глазах, вся исхудала, перестала улыбаться, перестала выходить из дома на улицу и встречаться и хороводиться с подружками и в конце концов слегла в постель… и через какое-то время умерла. И врач не мог сказать – отчего, от какой болезни. Никаких болезней он у этой девушки не обнаружил.
И вот я помню, как её хоронили. Она лежала в гробу, который стоял на табуретках около её дома. Лежала в белом подвенечном платье, которое сама шила к своей свадьбе, а получилось, что к своим похоронам, на голове у неё была фата, а под головой – подушечка с двумя вышитыми на ней орлами. И я тогда сочинила частушку:

Бу-бу-бу, бу-бу-бу,
Вот лежит она в гробу*,
На подушке два орла,
От любови умерла.

Collapse )
Нина Краснова

ТОСКА


Нина Краснова


ТОСКА 

ПО ПРИСНОПАМЯТНОМУ ДРУГУ 

                         Анатолию Шамардину

Время… ничего оно не лечит,

Как не лечит ничего «Вдова Клико»*.

И с годами мне ничуть не легче

Оттого, что умер ты легко.

________

* «Вдова Клико». – старинное французское вино.

8 октября 2019 г.,

Москва

Нина Краснова

НИНА КРАСНОВА - О 60-Й ТЕТРАДИ ДНЕВНИКОВ ВАЛЕРИЯ ЗОЛОТУХИНА (ч. 3)

25.10.2011 (Запись 1.11.2011, 3:12)
(Продолжение)

НИНА КРАСНОВА - О 60-Й ТЕТРАДИ ДНЕВНИКОВ ВАЛЕРИЯ ЗОЛОТУХИНА (ч. 3)

...Основное место действия 18-й книги дневников Валерия Золотухина – старая Таганка, где артисты готовятся встретить и встречают свой 30-й сезон и репетируют и играют спектакль «Доктор Живаго» с Валерием Золотухиным в роли Доктора Живаго, и больница в Соловьевке, где наш герой хочет найти покой и прячется от мира и пытается спрятаться от всех проблем не в чеховской палате номер 6, а в палате номер 10 и лечит своё расшатанное здоровье и свой голос и свои расшатанные нервы («Я стал психом... Это нервы, Валера, всё это нервы...» - ставит он диагноз сам себе). И пьёт таблетки, которые мало помогают ему... И всеми силами пытается вернуть себе свою нормальную физическую форму... И каждое утро делает зарядку, и стоит на голове (я без этого «не мужчина»), и каждое утро молится Богу...
«Только бы (мне) не запить», - говорит он сам себе своими словами и стихами Высоцкого:
«Не спится мне. Ну как же мне не спиться?
Нет, не сопьюсь...»

...Больница становится для него домом, убежищем от стрессов и от людей, которые мотают ему нервы, в том числе и от любимых женщин и от любимой жены:
«Господи! Господи! Нигде житья нет. Только в больнице», - восклицает он на одной из страниц книги. А на другой пишет:
«Вот я и дома, в больнице, и слёзы на глазах скорые. Всё мне здесь мило, всё привычно, удобно, уютно. И вешалка со спортивным костюмом, и Серёжины штаны, и кровать, заваленная бумагами, и фотография Тихона... и тишина... и никто (меня) не допрашивает...» - где и с кем ты был? И никто (меня) не ругает. «И ни от кого не слышно» таких слов в свой адрес, как «дерьмо, уродина, подлец, негодяй и т. д.». «Как хорошо здесь, как одиноко...»

...У Валерия Золотухина в дневниках есть свой ангел-хранитель в лице Татьяны Лунёвой, которая там и книги его помогает ему в Театре или где-то еще продавать, и кусты жасмина и кукурузу и картошку на Десне (у него на даче) с ним сажает, делает ему «огородо-садотерапию» и «лунотерапию», и ходит к нему в больницу, и приносит ему туда мандарины, цветы:
«...Прискакала Лунёва, верная моя, бескорыстная добрая душа...
гвоздики принесла чудесные... Приехала Лунёва меняла воду цветкам...
Снова была Танька, положила мандарины и смылась... Не баба, а золото... Вот мой ангел-хранитель... Татьяна, ангел мой хранитель... На метле переносится с места на место... Таньке памятник ставить надо... Танька – я ей памятник поставлю при жизни...»
Как сказал бы Маяковский? «Пускай нам (вам) общим памятником будет...» - что? не социализма, а дневник Валерия Золотухина.
Комментарии Валерия Золотухина к образу Татьяны Лунёвой:
«..Лунёва приносит с собой покой, простоту и мудрость суждений...
...Кто-то ещё смеет смеяться над ней...»
Как, например, одна девушка, которая говорит (я не помню, на какой странице она это говорит. – Н. К.):
- Подружкой Тани Лунёвой я быть не хочу.
Комментарии Валерия Золотухина к образу Татьяны Лунёвой:
«...Напрасно кто-то, возгордившись, считает, что быть или называться подругой Луневой – не по чину, что это куда как другой уровень...
Танька Л. с её добротой, умом и щедростью человеческого сердца не имеет к себе уважения со стороны подобных».
Зато она умеет любить и быть нужной тому, кого она любит. И в одной из своих записок она пишет ему коротко и просто:
«Я буду любить вас. Таня».
Очень светлый, симпатичный и трогательный получается у Валерия Золотухина под его пером образ этого ангела-хранителя в лице конкретной земной женщины.

И рядом с ней образ девушки из Уфы, Л. А., которую автор воспел в своих предыдущих дневниках и в своих письмах к ней как Богиню и как Совершенство, невольно тускнеет и меркнет. И когда эта девушка Л. А., звонит жене автора домой и играет у неё на нервах и просит позвать к телефону Людмилу (саму себя) и когда она закатывается в дом к нему и к его жене Тамаре и сидит смотрит там телевизор, то невольно соглашаешься с эмоционально-критической характеристикой, какую даёт этой девушке из Уфы мать Тамары, тёща: «...она без предела наглая, вульгарная, циничная баба, которая поставила цель добиться своего» (отбить мужа у жены, прославленного артиста). То есть – стерва она, и больше никто. И невольно становишься на сторону Тамары, которая говорит девушке из Уфы: «Вон отсюда, блядь тонкогубая... Тонкогубая проститутка, блядь... Девка по вызову...» И невольно смотришь на девушку из Уфы глазами Серёжи, которому она нисколько не нравится и который не видит в ней ничего необыкновенного и красивого и который говорит о ней, что она – «обыкновенная тёлка, пройдёт – не заметишь».
И невольно думаешь: как же влюблённый мужчина, да ещё если он артист не только по своей профессии, но и по своей натуре, то есть если он по натуре художник, человек с воображением и фантазией, как же далеко он может зайти в своем идеализировании образа женщины, которая на самом деле далеко не идеал, а скорее даже антиидеал, но ему она кажется идеалом и Совершенством, пока он любит её и пока не разует на неё свои глаза. «Кого мы любим, когда мы любим?» - написал один поэт, фамилию которого я не помню. Мы любим того, кого представляем себе в своём воображении и кого создаём в своих фантазиях... и кто на самом деле, может быть, совсем не такой, каким мы видим и создаём его. Каждый влюблённый – это художник, который рисует сам себе портрет своего предмета любви, и дорисовывает и прорисовывает и выявляет в нём то, чего, может быть, в самой модели и нет, но что видит или хочет видеть в ней художник, и чем больше у влюблённого талант художника, тем красивее получается у него портрет.
Автор хочет похоронить в себе свою любовь к Л. А., которая принесла ему столько радостей, но и столько страданий. И он говорит себе, то есть пишет в своем дневнике: «Я похороню эту любовь». Но похоронить – не значит избавиться от неё. Вот в чём дело-то. Может быть, только со временем это удастся. Особенно если вышибить клин клином.
Но как литературная героиня – девушка из Уфы, без сомнения, великолепна!
И ей, этой девушке из Уфы, как и своему ангелу-хранителю Тане Луневой, Золотухин ставит свой памятник, и даже не один, а много памятников, в каждой книге дневника – по памятнику.
Да и всем героям и персонажам своих дневников, и положительным, и отрицательным, и отрицательно-положительным, и положительно-отрицательным, он ставит памятники или бюсты, каждому – свой, и каждому - свои... И все они остаются не только в истории жизни Валерия Золотухина, но и на скрижалях истории Вечности, как реальные люди, которые стали литературными героями и персонажами прозы Валерия Золотухина.

...Маяковский мечтал когда-то принести потомкам «сто томов своих партийных книжек», которые и будут памятником ему, как «построенный в боях социализм».
Валерий Золотухин принесет потомкам сто томов своих не партийных книжек дневников, которые будут памятником и ему, и людям его (то есть нашего) времени.

...«Или уж прям я такой старый?» - спрашивает Валерий Золотухин в своем дневнике 1994 года, где ему всего-то 51 год. Валерий Золотухин – принадлежит к категории людей, которые всегда молоды, сколько бы лет им ни стукнуло. Он молод и сейчас, в свои 70 лет.
«На Вас время не действует. Вы (с годами) остаётесь таким же молодым (как всегда), а внутренне совершенствуетесь», - сказала Валерию Золотухину одна из его поклонниц.
Что – да, то – да. И к этому нечего добавить. Кроме того, что пожелать Валерию Золотухину и дальше оставаться таким и быть таким всегда!

...В 18-й книге дневников Валерия Золотухина, как и во всех его книгах, - уйма мудрых мыслей, афоризмов, крылатых выражений, и его авторских и не его авторских, которые стали девизами его жизни и которые могли бы стать девизами каждого человека. Меня так и подмывает выписать в столбик некоторые из них:
«Удачу нужно делать самому и ежесекундно».
«Обиды мешают дело делать».
«Кто осуждает других, тому нет оправдания» (Феофан Затворник).
«Человек сам себя спасает».
«Пожелай (своим) недоброжелателям добра».
«Зло множит зло».
«Не терять присутствие духа в самых плачевных обстоятельствах».
«Президенты приходят и уходят, а искусство вечно».

...Валерий Золотухин – православный человек, который ходит с крестом на шее и живёт с Богом в душе. Каждый свой день он начинает с зарядки и молитвы. И почти на каждой странице он обращается со своими молитвами к Богу, молится ему и за себя, и за свою семью, и за своих коллег, партнёров по сцене, и за Таганку:
«Заходил я в церковь и Богу молился за всех нас. За всех нас...»
Он молится не только в церкви, но и – в основном – у себя дома... Причем – сам для себя, наедине с собой и с Богом, не на показ перед кем-то, а когда никто из своих родных и близких и никто из посторонних людей не видит его.
Молитвы входят в его жизнь и в его прозу как органичная часть этой жизни и этой прозы. И окутывают её своей аурой и освещают своим светом и отсветом и придают ей свою неповторимую стилистику.
Если выписать молитвы Валерия Золотухина в столбик, получится молитвенник Валерия Золотухина:
Господи! Спаси и помилуй меня, грешного...
Господи, спаси и сохрани милую жену мою... сына моего Дениса, сына моего Серёжу... мать мою...
«Господи! Дай мне сна не в смерть, спокойного и бодрящего...»
«Господи! Благослови меня на день грядущий! Дай лёгкости... скорости, дай покоя и талантливости...»
Господи, «помоги ты начальству решить в нашу пользу вопрос» (о Таганке)! Господи! «Спаси и сохрани партнёров моих по «Павлу I»... и по «Доктору Живаго»...

...Как и в предыдущей своей книге, Валерий Золотухин в своей 18-й книге продолжает изыскивать средства на строительство церкви в своем родном селе Быстрый Исток на Алтае, ходит в высшие инстанции, обивает пороги мэров, губернаторов и министров, продаёт свои книги и откладывает деньги за книги – на церковь, и обращается к Господу Богу, чтобы тот помог ему во всём:
«Господи! Помоги... дай изыскать возможность сдвинуть дело Храма Пресвятой Богородицы с фундамента дальше, к стенам...
...Не для себя же церковь строю, Твое имя, Господи, славить будем...»
Церковь когда-то, в 30-е годы, разрушил в Быстром Истоке отец Валерия Золотухина, председатель колхоза... И вот теперь сын хочет восстановить то, что разрушил его отец. То есть «государство разрушало храмы», руками отцов, руками иванов-дураков, не помнящих родства, «а дураку волю дай – он лоб расшибет». Отец Валерия Золотухина «был политруком в армии», а власть политрукам была дана палаческая», «по известному указу Сталина и его банды»...
Валерий Золотухин приветствует демократизацию в России: «Ну возможно ли было затевать строительство церкви в Быстром Истоке без начала демократизации и когда у власти стояли коммунисты? Ну нет же!» Хотя в наше время и коммунисты вроде как перестали быть атеистами и ходят в церковь ставить свечки Богу и Богоматери.

(Продолжение следует)

Нина КРАСНОВА
Нина Краснова

КРИУША НЕ СОВСЕМ ВСЯ СГОРЕЛА...

2.08.10 (Запись 3.08.10, 23:53)

КРИУША НЕ СОВСЕМ ВСЯ СГОРЕЛА...

...Криуша, оказывается, не вся подчистую сгорела... Там сгорело 57 домов. А сколько-то домов всё же не сгорело, осталось. И сельсовет не сгорел. И больница не сгорела. То есть село не всё превратилось в сожжённую местность с голыми печными трубами. Криушане-погорельцы сейчас сосредоточились около больницы... им всё же есть куда приткнуться...

Путин по телевизору сказал: надо до 1 ноября построить всем погорельцам (не только криушанам, а всем россиянам) жильё... и не многоквартирные дома, а каждой семье - по отдельному дому...

Дай Бог Криуше возродиться Фениксом из пепла. И всей России...

Нина КРАСНОВА
Нина Краснова

Я ПИШУ ДАРОМ

20.07.10 (Запись 31.07.10, 23:45)

Я ПИШУ ДАРОМ...

...Моя матушка говорила и рассказывала мне, что в рязанской деревне Ласково, в Мещёре, раньше было много травниц, которые обладали чудесным даром лечить людей травами... Причем лечили они людей не за деньги, а бесплатно, то есть даром (отсюда и пошло выражение - делать что-то даром?). Считалось, что если травница будет работать за деньги, от неё уйдёт её чудесная сила, её чудесный дар... Если вылеченные ею больные потом в благодарность за всё сами давали, приносили ей что-то - кто махотку молока, кто решето яиц, кто мешок картошки, кто кусок ветчины, или те же самые деньги, тогда она не отказывалась от этого, но если и ничего не давали, не приносили, она ничего и не требовала и не просила.
Премудрая Дева Феврония из древнерусской повести о Петре и Февронии, кстати сказать, была родом из деревни Ласково. И оттуда же родом были мои предки по линии моей матушки... из всех сёл Мещёры, и из деревни Ласково.
Моя матушка в жизни была настоящей Девой Февронией. Всегда делала для людей добро даром, бескорыстно. И меня приучила к этому. Не то чтобы она сидела и учила меня этому, нет, но она внушала мне с детства и на примерах своей жизни показывала, что добро надо делать даром... и не ждать вознаграждения за это.
...И вот во мне есть корни Девы Февронии... Я ничего не могу делать ради денег. Всё делаю даром. И только даром у меня всё и получается.
И я стихи и статьи и эссе и вообще книги не могу писать ради денег, за деньги... только даром... Потому что если буду делать что-то ради денег, у меня мой дар пропадёт...
А Бог помогает мне... и не оставляет меня милостями своими.

Нина КРАСНОВА
Нина Краснова

У ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО КРОМЕ ОДНИХ ГОЛОСОВЫХ СВЯЗОК БЫЛИ ЕЩЁ И ДРУГИЕ

5.07.10 (Запись 30.07.10, 17:01)

У ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО КРОМЕ ОДНИХ ГОЛОСОВЫХ СВЯЗОК БЫЛИ ЕЩЁ И ДРУГИЕ

В День памяти Владимира Высоцкого 25 июля по телевизору прошло много передач о нём. В одной из них - в передаче «Высота» - врач, который лечил Высоцкого, сказал, что у нашего великого барда, поэта, артиста была необычная гортань, что в ней кроме обычных голосовых связок были ещё «ложные связки», в виде наростов, и поэтому голос у него был такой хриплый. То есть у Высоцкого были больные связки, от которых он сильно страдал, они вызывали у него болезненные ощущения.
Но зато благодаря именно этим ложным связкам Высоцкий и получился таким, какой он получился.
Врачи советовали ему сделать операцию гортани, чтобы голос у него стал таким, как у всех мужчин... Слава Богу, что пациент не послушался их и не стал делать эту операцию. А то он лишился бы своего фирменного голоса... и стал бы такой – как все.
...Каждый талант, а тем более гений – это аномальное явление, у которого и устройство гортани другое, не как у всех людей, и устройство психики, и устройство головы, и устройство души... словом, у которого всё – не как у всех людей. Недаром говорится, что талант – это отклонение от нормы.

Нина КРАСНОВА
Нина Краснова

БОЛЕЗНЬ АНДРЕЯ ВОЗНЕСЕНСКОГО

(Копия текста из ЖЖ-2 Нины Красновой: ninakrasnova.livejournal.com)

Jun. 6th, 2010 at 11:09 PM

6.06.10

БОЛЕЗНЬ АНДРЕЯ ВОЗНЕСЕНСКОГО

...Один из читателей моего Живого Журнала Георгий Трубников 2 июня, после смерти Андрея Вознесенского прислал мне свой комментарий в ответ на мою страницу о Дне памяти Бориса Пастернака в Доме-музее Пастернака в Переделкине 30 июня 2010 года. В своей странице я писала о том, что День памяти Пастернака первый раз в жизни прошёл там без Андрея Вознесенского, который не смог прийти туда, хотя живёт в двух шагах от этого Дома-музея и граничит с ним своей дачей (которая тоже своего рода Дом-музей); Андрей не смог прийти, потому что тяжело болен и мог бы сказать о себе каждому из своих товарищей по перу и «по жизни в огне» (в огне поэзии), и мне в том числе, словами моего земляка Есенина: «Друг мой, друг мой, я очень и очень болен...».

...Трубников цитирует Владимира Познера, который говорил об Андрее Вознесенском:
«Он был тяжело болен какой-то сволочной болезнью, которая постепенно отнимала у него всё: ноги, руки, волосы, всё – кроме мужества. Я такого мужества не встречал никогда.
Неимоверными усилиями он передвигался, упорно отказываясь до последнего от помощи.
Неимоверными усилиями он прошёптывал свои стихи, не позволяя никому читать их за себя. И ни разу я не увидел в его глазах хоть и намёка на то, что ему неизбежно тяжело».

…Мои товарищи по перу не раз спрашивали у меня и друг у друга: чем болен Андрей Вознесенский?
Я ни разу не спрашивала об этом ни у его жены, писательницы Зои Богуславской, которая была его музой Озой, ни тем паче – у самого Андрея Вознесенского. Я считала, что спрашивать у них об этом – неудобно, неприлично и бестактно с моей стороны… Когда я встречалась с Андреем Вознесенским, на каких-то вечерах, в Доме учёных или в театре Петра Фоменко или в ЦДЛе или в Переделкине, я просто брала его под руку и помогала ему идти… по земле, по траве, по тротуару или по паркету… и спускаться или подниматься по лестнице, и садиться на стул или в кресло… и, если мы присутствовали на фуршете, я накладывала ему еды на тарелку и ставила эту тарелку перед ним на стол… а к тарелке подавала вилку. И когда я разговаривала с ним по телефону (это случалось очень редко, потому что я сама очень редко кому звоню, никому не люблю надоедать собой, а когда у Андрея стал пропадать голос, я разговаривала по телефону в основном с Зоей, а не с ним, чтобы не напрягать его), я никогда не спрашивала у него и у Зои, чем он болен, и не спрашивала, почему у него голос пропадает… что с ним? Я просто переживала о нём, и всё. И ставила свечки в церкви за его здоровье.

…Газеты пишут о том, что у него были инсульты. Кто пишет, что у него был инсульт несколько лет назад (четыре года назад), а в январе 2010 года случился второй инсульт… Кто пишет, что у него когда-то был один инсульт, а в 2009 году было ещё два инсульта… Кто пишет, что в 2009 году у него был один инсульт, а в 2010 году – ещё один, а до всего этого был ещё один… А кто-то даже думает, что у него была онкология…

…На поминках по Андрею Вознесенскому в ресторане Дома литераторов 4 июня 2010 года, после похорон этого в прямом смысле святого мученика Зоя Богуславская сказала, что ничего этого и никаких инсультов у него не было, а была странная форма болезни Паркенсона (с микрофункциональными расстройствами организма), в результате чего у него возникали спазмы горла, глотательных мышц, при которых он не мог говорить и не мог есть (еда не проходила в горло)… И весной 2010 года в Германии ему сделали операцию, чтобы он мог есть через трубочку…
Я не буду писать здесь о тех подробностях, о которых говорила Зоя Богуславская… потому что могу что-то напутать. Я не медик. И не разбираюсь в медицине, потому что я ничем не больна и не пользуюсь лекарствами (может быть, потому-то я ничем и не больна, тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить!!!).
Ещё Зоя сказала, что у Андрея была слабая сердечно-сосудистая система. Но инфарктов у него не было, как и инсультов.

Зоя Богуславская сказала, что болезнь Андрея Вознесенского идёт от сильных стрессов, которые он пережил за свою жизнь.
И самым главным из них был стресс, когда Хрущёв на съезде русской интеллигенции орал на молодого тогда поэта Андрея Вознесенского, худенького, как соломинка, и кричал ему: «Убирайтесь вон из нашей страны!», - а он «спокойным, ровным голосом говорил» Хрущёву: «Дайте мне договорить… Дайте мне договорить…»… А потом все отвернулись от Андрея Вознесенского, боялись общаться с ним, и он даже подумывал о своём самоубийстве, только Зоя не отвернулась от него тогда и поддержала его и подставила ему своё плечо. И так и поддерживает (и поддерживала) его всю жизнь.
А вторым главным стрессом для него был стресс (лет семнадцать назад), когда Андрей Вознесенский гулял по полю Пастернака, шёл и махал руками, и слагал в голове стихи, и на него напала свора собак, и эти собаки искусали его и нанесли ему 36 серьёзных ран, после которых его увезли в больницу Склифосовского… Андрей любил собак и любил играть с ними (кстати сказать, его первой музой была собака Джульба, о которой он написал свои первые стихи), и он думал, что они бегут к нему, чтобы он поиграл с ними… а они искусали его чуть ли не до смерти.
Не исключено, что этих собак на него кто-то натравил…
Да, это было в 1993 году… Когда в мире нашей отечественной литературы шла та самая война, про которую Андрей Вознесенский написал: «Отечественная литература – отечественная война». Когда наш Союз писателей раскололся на два враждующих между собой лагеря, как если бы на «красных» и «белых», а потом ещё на несколько частей. Когда писатели шли брат на брата, стенка на стенку… и спрашивали один другого: с кем ты? с нами или не с нами? и говорили: кто не с нами, тот против нас… Когда в сквере Союза писателей на Поварской «патриоты» жгли чучело «непатриота» Евгения Евтушенко… когда другие благодетели России терроризировали Андрея Дементьева по телефону так, что он на несколько лет уехал из России… Я тогда уже переехала жить из Рязани в Москву и работала в Литературном институте машинисткой. И кто-то из критиков пришёл ко мне (к нам с девочками-машинистками) в машбюро и сказал: «На Андрея Вознесенского натравили собак! Белым днём! В Переделкине! Когда он шёл по придорожной полосе… Эти собаки выбежали из-за кустов и искусали его так, что он попал в больницу Склифосовского… Кто-то натравил их на него…»
Я пережила шок несчастья, когда услышала это. И потом написала вот такие стихи:

Нина Краснова

ПРИДОРОЖНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Андрею Вознесенскому

На Поэта натравили злых собак,
Дрессированных собак натравили
Не заморские, а наши Баскервили,
Чтобы сжить его со света, абы как.

Кланом действуя по плану, по проекту,
Захотели сволочи чего?
Глотку перегрызть… кому? Поэту!
Золотое горло певчее Его.

Он завистливым поэтишкам мешал,
Маленьким, великими казаться.
Он надежд совсем на это их лишал,
Потому они и вздумали «кусаться».

«Фас его! - они шепча кричали. – Фас!..» -
Сами же в кустах сидели, трусы.
Бог с небес сошёл, Поэта спас,
Но на горле у Поэта есть укусы
И на сердце у Поэта есть укусы.

Что же это злые твари натворили?
Белым днём, у придорожной полосы
На Поэта злых собак натравили,
Злые нелюди, собаки, злые псы.

1993 г.,
Москва

Эти стихи я потом подарила Андрею Вознесенскому.
В 2003 году они появились в моей книге «Цветы запоздалые» (М., «Книжный сад»).

…Когда кто-то однажды прямо в лоб спросил у Андрея Вознесенского, как называется болезнь, которой он болен, он ответил: «Эта болезнь называется – жизнь».
…Она давала ему знать о себе постепенно… не сразу вся навалилась на него, не сразу стала сказываться на всём его организме и самочувствии, а с течением времени, с годами… И особенно в последние годы.

Слабый телом (ослабленным болезнью), но сильный духом, он до конца не сдавался этой болезни… и сохранил ясный ум и светлую голову, что, может быть, было особенно драматично для него: сознавать своим ясным умом, своей светлой головой, в каком ужасном положении он находится, в какой ужасной физической форме… и понимать, что это положение уже никогда не улучшится, а будет только ухудшаться и ухудшаться, пока к нему не придёт Смерть со своей железной косой и не оборвёт эту болезнь, а с нею и саму его жизнь со всеми её (его) мучениями. Подрубит его, Поэта с «деревесным именем», иссушенное болезнями ДРЕВО анДРЕеВО (если пользоваться моим художественным термином)… Смерть пришла к нему не с одной, а с двумя железными косами или, как Раскольников… с топором за пазухой... но не с одним, а с двумя топорами, которые были спрятаны в цифре 77, соответствующей возрасту Вознесенского-77 - 77 лет.
В своей юбилейной цифре 75 Поэт два года назад увидел серп и топор и написал поэму «Серп и топор», а я тогда написала ему стихи:

Нина Краснова

НА ПРОЧТЕНИЕ ПОЭМЫ
«СЕРП И ТОПОР»

Андрею Вознесенскому

Не всем деревьям надо быть дровами.
И, Вас любя, мечтаю я о чём? –
Чтоб не висел топор и серп над Вами
Дамокловым мечом.

Судьба тогда пощадила Андрея Вознесенского и не дала обрушиться на него серпотопору, топоросерпу, этому Дамоклову мечу. А в цифре 77 оказались спрятаны две железные косы, или два топора, которыми Смерть взмахнула со всего маху и ударила Поэта так, что он упал и не поднялся. Но он успел обмануть её, обвести вокруг своего пальца, пока она подбиралась к нему. Пока она подбиралась к нему и возносила над ним свой двойной Дамоклов меч и угрожала ему этим мечом, Поэт сказал себе:

Пора превращаться в текст! –

И – по волшебному мановению - превратился из дерева в бумагу, в книги, и превратился в текст. То есть перевоплотился из тленной материи в Слово, в нетленный Дух.

Нина КРАСНОВА

21:51